Tags: my_friends

profile

гвоздь

Мой друг правовед М. пишет, что в Питере разобрали Большой Петровский мост — деревянный, зеленый, с Крестовского на Петровский. Когда я буду писать мемуары, ему будет посвящена отдельная глава.

В нашей компании этот мост открыли мои одноклассники *** и *** где-то сразу после школы: они ездили туда на велосипеде пить пиво, смотреть на закат и закусывать сушеным кальмаром. Прелесть этого места была в пустынности: туда довольно трудно добраться. Со стороны Крестовского — еще ничего, нужно только пройти через парк мимо детской площадки с бетонным верблюдом (помню, как мы лазали там с ***), а вот со стороны Петровского — вообще глушь, загадочный Дом Ветеранов Сцены, безжизненный яхт-клуб с дугообразным Пирсом (помню, как я на нем ревновал *** к ***, а потом через несколько лет влюблялся в ***), и до Петроградки нужно идти с километр пешком через глушь.

Потом мы со стариной *** много гоняли по Островам на велосипеде и старались почаще проезжать по деревянному мосту. На нем были три ступеньки и на них узкие металлические полозья для колясок; помню, что *** съезжал на велике по такой полоске, а я никогда не решался и спрыгивал по ступенькам. Шли годы. Мы стали реже кататься на велосипеде, и вообще реже видеться. Я перестал думать о *** и вдруг заметил *** (или наоборот). Как-то раз в конце апреля мы с *** поехали кататься на роликах: вдоль Ждановки и дальше через Большой Петровский на Крестовский. Была весна, мы потом лазали по каким-то металлическим конструкциям, перелезали через кучи автомобильных покрышек и целовались. Нет, путаю: это было в другой раз, чуть позже. Помню, что когда мы ехали к мосту, то на перекрестке нам из машины побибикал ***; сейчас заглянул в дневник, который я тогда вёл: *** побибикал «с хитрой улыбкой».

Потом я ждал ***, сидя у этого моста на солнцепеке (со стороны Крестовского прямо у моста была скамейка) и читая азбучную «Новую историю искусства» — кажется, том про рококо. По-прежнему была весна. Через год я уехал во Фрайбург. А когда приехал на новый год и выяснилось, что за город на этот раз уехать не получается, мы с тем же *** придумали гениальный план: встретить новый, 2008 год на Большом Петровском. Нас было человек шесть, мы были в полном одиночестве, момент боя курантов определяли по зареву фейерверков на горизонте, у меня была вельветовая шляпа и бутылка мадеры. За несколько минут до нового года из будки охранника моста вышел охранник в костюме Деда Мороза со словами: «Сегодня мост ваш!» Потом мы еще танцевали на стеле первому пионерскому отряду у силовой станции фабрики «Красный текстильщик» архитектора Мендельсона.

В следующий раз я приехал весной, опять в апреле, и мы забрели на этот мост с *** и ***. Сохранилось несколько фотографий: мы с *** стоим в обнимку, она хохочет, *** стоит мрачный в черный шляпе, а у меня на руке часы, которые с тех пор уже разбились.

Кажется, после этого я там не был. Всегда хотелось слезть по опоре моста на маленький заросший островок. Поздно. Всегда хотелось *. Тоже поздно. У меня дома лежит большой ржавый гвоздь, который я нашел той, первой весной под Большим Петровским мостом. Когда я напишу мемуары, я его выброшу.
profile

на окончание четвертого сезона

Тем временем мой друг землемер К. пишет: «Посмотрел 1-й сезон House M.D. Наконец-то в 24 года у меня появился достойный пример для подражания! Прощай, Гомер Симпсон!»

У меня же теперь есть и еще один пример — Лосяш. Свежие выпуски Смешариков, оказывается, совершенно прекрасные (я-то раньше думал, что это полная ерунда). А вот Гомер мне никогда не был близок.
profile

апельсины

А вот к старому вопросу о разросшемся мясистом цветоложе.

Вы замечали, что в апельсинах обычно встречается зародыш другого апельсина? «Такая жопка», как выразился мой друг танцор Д., когда я обратился к нему с этим вопросом. «Отвратительная жопка», — подумав, добавил он. Действительно, малоприятная. Я раньше думал, что это часто встречающееся случайное уродство, но нет. Это — navel orange, «апельсин с рубчиком», согласно словарю.

Результат случайной мутации, произошедшей где-то в 1820-х. У этих мутантов всегда вырастает вросший внутрь недоразвитый сиамский близнец! Кроме того, они стерильны — то есть без косточек. Поэтому все «пупочные» апельсины получают прививанием. Иными словами, все они клоны.

Вкусные клоны с недоразвитым сиамским близнецом внутри. Приятного аппетита.
profile

«стакан виски и стивен хокинг»

Как сообщает kapahel, издательство «Амфора» выпустило перевод очередной книжки Стивена Хокинга. Называется «Мир в ореховой скорлупке». Не слабо, да? На обложке нарисован мир в ореховой скорлупке, натурально. Рекомендую взглянуть. Может, это юмор? А то как-то уж слишком дебильно. Если юмор — то смешно!

Update: в комментариях — разговор с переводчиком!

А другой мой друг, землемер К., интересуется тем, что было до Большого Взрыва. «Сейчас передо мной стакан виски и Стивен Хокинг», — пишет К.
profile

***

До чего я дошел:
  • Перестал покупать полуфабрикаты. Теперь отбиваю шницели кулаком.
  • По вечерам разогреваю себе глинтвейн. Один раз стал танцевать вальс Свиридова (из «Метели») с магнитиком Дедом Морозом.
  • Приобрел набор из семи пар носков, на которых отмечены дли недели.
  • Учусь жонглировать тремя мячиками.
Из письма друга философа М.: «Читать про мозжечок в 24 года — это роскошь и, наверное, счастье».
profile

сэлинджер

Решили с моим другом математиком Л. приобщиться к гуманитарному знанию и поступили радикально: стали ходить на филфак (!) на лекции ast про американскую литературу сороковых-пятидесятых годов. Лекции изумительные, полный аншлаг, девицы сидят на полу и на подоконниках, и мы на задней парте явно представляем собой чужеродный элемент, тем более что мой друг математик Л. на лекциях рисует в блокноте коммутативные диаграммы.

Сейчас говорим о поэтике рассказов Сэлинджера. И так получается, что чем больше я о них слушаю — тем меньше они мне нравятся. Я-то надеялся наконец узнать, почему взгляд на ноги приводит героя к самоубийству, или может быть, тут дело каким-то образом в рыбке-бананке. А оказывается, разгадок никаких нет, и как раз вся соль в том, что сюжета нет, контекста нет, панорамы нет, смысла нет, морали тоже нет, а есть только отрывочные сцены и наваленные в кучу деконструированные предметы с хаотическими подробностями. И этим, мол, Сэлинджер и хорош! Я, конечно, извиняюсь, но хотелось бы смысла.

Рассказ про рыбку-бананку популярен не из-за изощренной поэтики («смысловых ежей»), а из-за загадочного и абсурдного финала. Ничего не понятно — поэтому и любопытно. По этой же причине, кстати, был популярен и дзен, о котором столько говорилось. «Басо внезапно схватил Хякудзё за нос и скрутил его. В этот момент Хякудзё достиг сатори», «Ракухо выкрикнул „Квац!“ — после чего Риндзай его ударил» etc — абсурд легко завораживает. А вовсе не ануттара-самьяк-самбодхи.

Но лекции в любом случае супер.