January 10th, 2010

profile

гвоздь

Мой друг правовед М. пишет, что в Питере разобрали Большой Петровский мост — деревянный, зеленый, с Крестовского на Петровский. Когда я буду писать мемуары, ему будет посвящена отдельная глава.

В нашей компании этот мост открыли мои одноклассники *** и *** где-то сразу после школы: они ездили туда на велосипеде пить пиво, смотреть на закат и закусывать сушеным кальмаром. Прелесть этого места была в пустынности: туда довольно трудно добраться. Со стороны Крестовского — еще ничего, нужно только пройти через парк мимо детской площадки с бетонным верблюдом (помню, как мы лазали там с ***), а вот со стороны Петровского — вообще глушь, загадочный Дом Ветеранов Сцены, безжизненный яхт-клуб с дугообразным Пирсом (помню, как я на нем ревновал *** к ***, а потом через несколько лет влюблялся в ***), и до Петроградки нужно идти с километр пешком через глушь.

Потом мы со стариной *** много гоняли по Островам на велосипеде и старались почаще проезжать по деревянному мосту. На нем были три ступеньки и на них узкие металлические полозья для колясок; помню, что *** съезжал на велике по такой полоске, а я никогда не решался и спрыгивал по ступенькам. Шли годы. Мы стали реже кататься на велосипеде, и вообще реже видеться. Я перестал думать о *** и вдруг заметил *** (или наоборот). Как-то раз в конце апреля мы с *** поехали кататься на роликах: вдоль Ждановки и дальше через Большой Петровский на Крестовский. Была весна, мы потом лазали по каким-то металлическим конструкциям, перелезали через кучи автомобильных покрышек и целовались. Нет, путаю: это было в другой раз, чуть позже. Помню, что когда мы ехали к мосту, то на перекрестке нам из машины побибикал ***; сейчас заглянул в дневник, который я тогда вёл: *** побибикал «с хитрой улыбкой».

Потом я ждал ***, сидя у этого моста на солнцепеке (со стороны Крестовского прямо у моста была скамейка) и читая азбучную «Новую историю искусства» — кажется, том про рококо. По-прежнему была весна. Через год я уехал во Фрайбург. А когда приехал на новый год и выяснилось, что за город на этот раз уехать не получается, мы с тем же *** придумали гениальный план: встретить новый, 2008 год на Большом Петровском. Нас было человек шесть, мы были в полном одиночестве, момент боя курантов определяли по зареву фейерверков на горизонте, у меня была вельветовая шляпа и бутылка мадеры. За несколько минут до нового года из будки охранника моста вышел охранник в костюме Деда Мороза со словами: «Сегодня мост ваш!» Потом мы еще танцевали на стеле первому пионерскому отряду у силовой станции фабрики «Красный текстильщик» архитектора Мендельсона.

В следующий раз я приехал весной, опять в апреле, и мы забрели на этот мост с *** и ***. Сохранилось несколько фотографий: мы с *** стоим в обнимку, она хохочет, *** стоит мрачный в черный шляпе, а у меня на руке часы, которые с тех пор уже разбились.

Кажется, после этого я там не был. Всегда хотелось слезть по опоре моста на маленький заросший островок. Поздно. Всегда хотелось *. Тоже поздно. У меня дома лежит большой ржавый гвоздь, который я нашел той, первой весной под Большим Петровским мостом. Когда я напишу мемуары, я его выброшу.