December 10th, 2009

profile

натюрлих, маргарита павловна!

И снова о советском кино. Разговорились о важном: моя собеседница химик О. любит фильм «Покровские ворота», а мои любимые «Я шагаю по Москве» и «Девять дней одного года» терпеть не может: первый, мол, противный фильм о несуществующих, наивных и плоских чувствах, а второй (цитирую) полон фальшивого пафоса и непогрешимой железобетонности Баталова. Мне же, напротив, кажется, что «Покровские ворота» — это дурацкая клоунада (даже несмотря на симпатягу Меньшикова), а «Шагаю по Москве» и «Девять дней» — кайф. Дальше привожу наш последний разговор.

Collapse )

— Я подумала. В «Шагаю по Москве» и «9 дней» ооочень много конкретных узнаваемых советских деталей и типажей: мол, а я, такой молодец, работаю ночью, строю метро и тащусь от этого; а я вот молодой, подающий надежды писатель из глубинки; а я заслуженный писатель, а я добрый дядя из военкомата и дам отсрочку на 24 часа, а я вот ученый, и мог бы выйти за дверь на 5 минут и не облучаться, но как-то было недосуг и я остался т.д. и т.п. А в «Покровских воротах» от советского только коммунальная квартира — и то, она, как ты правильно выразился, больше похожа на театральную сцену, где все свободно перемещаются между бутафорских перегородок. И этот водевильный мир, существующий вне конкретной эпохи, кажется намного естественней и человечней.

— То, что ты называешь водевилем, я называю балаганом. И меня он раздражает как сам по себе, так и потому что это был любимый балаган советского человека: проверенный способ сделать кино, которое будет популярно среди широких масс, прости за выражение, трудящихся. Если посмотреть на всенародно любимые советские фильмы, то ведь они все такие: «Ирония судьбы», «Иван Васильевич», «Покровские ворота», «Служебный роман» — всё это довольно бессмысленная клоунада, которую в детстве можно любить, но воспринимать как искусство как-то не получается. Замечу, что всё это фильмы 70-х годов: 75, 73, 82, 77. А вот «Девять дней одного года» и «Я шагаю по Москве» сняты в 62 и 64; это другая эпоха и другие идеалы. Эти идеалы сегодня могут казаться наивными и неестественными, но они мне милы, а тухлые 70-е годы не милы нисколько. Что возвращает нас, кстати, к эссе Панченко.

Л.: То, что говорит твоя корреспондентка, — тоже верно. Теория определяет то, что можно наблюдать.