Прочел подаренную дедом Морозом «Венецию Вивальди» Патрика Барбье, и всячески всем рекомендую. Выяснилось, что я совершенно себе не представлял себе подробности жизни барочной Венеции, а это, братцы, было что-то. Вот буквально пунктиром то, что мне запомнилось.

Невероятное число роскошных праздников, один карнавал длился почти полгода (за вычетом великого поста); во время праздников все обязаны были носить маску — хоть на улице, хоть в театре, хоть в церкви; при этом — вездесущая тайная полиция, армия осведомителей, государственные инквизиторы; аристократы, одетые исключительно в черное, и под страхом смертной казни не имеющие права общаться с иностранцами; гондольеры, связанные клятвой никогда не разглашать ни слова из услышанного в лодке; куртизанки; удивительная распущенность: появляться в обществе с мужем считалось неприличным, у каждой дамы, от аристократки до лавочницы, должен был быть любовник и поклонники, с которыми они всюду ходили; все было подчинено музыке — здесь пели все, от знати до рыбаков, не говоря уж о гондольерах с их баркароллами; оспедали для обездоленных детей, где девочек учили музыке, да так, что их концерты считались самыми ангельскими и восхитительными в Венеции; при этом девочкам запрещалось выступать, после того как они покидали свои оспедали (допустим, выходя замуж); неаполитанские кастраты на гастролях; оперная столица XVII века (после угаснувшей Флоренции, но до расцвета Неаполя и Милана); именно тут для разделения публики возникли или по крайней мере стали общеприняты театры с ярусами и ложами; в партере, кстати, на складных стульях теснились низы общества и случайные путешественники, на которых сыпались плевки и объедки патрициев с нижних ярусов; ложи продавали богатым семьям, которые обставляли их своей мебелью; там проводили вечера напролет, ели, пили, курили, играли в шахматы, вертели интриги и крутили романы (можно было закрыться занавесочкой); сверх-роскошные оперные постановки с сотнями статистов, слонами, верблюдами, взмывающими вверх частями сцены, постоянными сменами декораций; ни одна опера не ставилась два сезона подряд, их сочиняли тысячами; один Вивальди написал около полусотни, и еще пятьсот (пятьсот!) концертов. Ну и так далее.

И наконец — вот как были устроены выборы дожа.

Процедура избрания дожа сейчас показалась бы диковинной. В назначенный день с превеликим тщанием находили подходящего мальчика лет восьми-девяти, называемого ballottino, «шарик для голосования», — ему предстояло потом поселиться при дворе новоизбранного дожа. Затем в Большом Совете этот мальчик с помощью жребия выбирал тридцать советников старше тридцати лет (после 1722 года старше сорока), после чего эти тридцать выбирали — тоже по жребию — девятерых, которые большинством голосов избирали сорок, которые по жребию выбирали двенадцать, которые большинством голосов избирали двадцать пять, которые по жребию выбирали девятерых, которые большинством голосов избирали сорок пять, которые по жребию выбирали одиннадцать, которые большинством голосов избирали сорок одного члена Совета, которые наконец избирали дожа при необходимом большинстве в двадцать пять голосов!

Это не выдумка и не преувеличение! О возможных резонах такой процедуры см.
M. Mowbray & D. Gollmann, Electing the Doge of Venice: analysis of a 13th Century protocol, 2007
http://www.hpl.hp.com/techreports/2007/HPL-2007-28R1.pdf

У Барбье есть еще книжка про кастратов, очень хочу прочесть. Жаль, нельзя электронную версию купить.